(032) 243 7520      (050) 965 5357
     

 

 

За фасадами свежепорисованных архитектурных кулис, в муравьином нагромождении старинных двориков еще сегодня можно почувствовать вкус и шарм времен, уловить присутствие людей, которые когда-то здесь ступали, дышали, мечтали, касались стен и друг друга, то есть — жили...

 


Как в каждом порядочном средневековом городе, в старом Львове каменные дома так плотно прислоняются друг к другу, что квартал выглядит сплошным. Только из башни ратуши открывается полная структура этого городского улья, разграфленного шахматницей улиц, согласно Магдебургскому праву. Осматривая город с высоты птичьего полета, можно наконец осознать, сколько на каждую скупо отпущенную еще в средневековье земельный участок-соту каждое следующее поколение обитателей умудрилось втиснуть новых и новых сооружений. Городских стен, которые повлекли эту вавилонскую давку, уже полтора века как нет, но весь гордиев узел городского нутра остался нам в наследство со всем своим историко-архитектурным намулом, со всеми грустными и веселыми историями.

 

Шире всего разрекламированный из львовских двориков — Армянский. Древняя легенда повествует, что на месте здешнего храма рос садик. Была здесь и завезенная армянами из родины айва. Сердцевина ее плодов на разрезе всегда выглядела как крест. Один из богатых обитателей армянского квартала, Юрко Иваш-кович, увидел в этом знак Господний и построил своим средством на месте сада собор.

Длительное время романтичный двор Армянского храма можно было осматривать лишь из-за гратов, а об экскурсии внутрь его, где от 40-х годов XX века хранилась уникальная коллекция сакрального искусства Национального музея, — только мечтать. Но времена изменились. Теперь усяк желающий может свободно зайти в храм, происходить его дворам, мощенным древними нагробними плитами с армянскими, латинскими и польскими надписями. Ни одного кощунства здесь нет, напротив — как говорят армяне, чем больше стирается надгробная плита, тем более грехов отпускается покойнику.

Правда, никаких костей под плитами Армянского двора уже давно нет, они вывезены за пределы города еще двести лет тому назад, когда Львов перешел под власть Австро-Угорщини. Тогда, за действующими в империи санитарными нормами, были уничтожены все древние кладбища в центре города.

 

Это породило легенду еще одного львовского дворика — Бернардинского. Вещь впрочем, что из территории Бернардинского монастыря кладбище вывозили последним. Горожане видели исчислении телеги с костями, которые выезжали из монастырских ворот. А что в этой обители в то же время чистили огромный колодец, то воображение мещан сразу же соединило эти два события в одну. Повествование о полной костей колодец прижилась в городе так, что и сегодня львовские гиды непременно рассказывают ужасающую историю, как во время мора к колодцу сбрасывали чумные труппы. Кое-где их заменяют казацкими председателями, которые защитники на то время польского Львова отрубали пленным воякам Богдана Хмельницкого. Или телами нехре-щених детей, прижитих монахами в грехе (женский монастырь святой Клариси, который питает эту версию, находится через дорогу). Логики в ни одном из этих рассказов нет. Ведь какой обитатель при здравом смысле стал бы портить таким способом колодец в городе, где всегда было трудно с водой?

 

Зато немногие даже из коренных львовян знают еще одну легенду Бернардинского дворика. На крыше беседки, построенной над колодцем, стоит скульптурка святого Яна из Дукли. Такая же, только большая, украшала когда-то колонну при входе к Бернардинского костела, но в советское время однажды неизвестно почему рассыпалась на друзки. Фигура монаха, что на коленях с молитвенный поднятыми руками обращается к Господу, была установлена в честь счастливого спасения монастыря и целого Львова пидчас осады войсками Хмельницкого. Именно образ святого Яна, чьи мощи похоронены около алтаря костела, вроде бы во время обстрела города явился в тучах и заставил ядра и пули вернуться туда, откуда прилетели. Чудо будто напугало нападающих, и те отступили. Стилизованное изображение скульптуры Святого Яна долго было неформальной эмблемой львовских реставрационных мастерских, которые содержались здесь же таки, у стены монастыря. Львовские архитекторы-реставраторы считали себя правопреемниками Святого Яна в спасении древней архитектуры Львова от уничтожения советских вандалов.

 

 

С соседним Доминиканским монастырем связана лиричниша, но очень грустная история. Здесь в 1559 году останавливалась красавица Гальшка, наследница сказочных богатств князей Острозьких. Иметь выбрала для нее мужчиной князя Симеона Слуць-кого. Но воинственный воевода Лука из Гурки, влюбленный не столько в девушку, сколько в ее богатство, был настроен так решительно, что Гальшка вместе с матерью убежала от его ухаживаний во Львов, под защиту святых стен Доминиканского монастыря. Именно здесь маленьким тихим двором, уютно обсаженным цветами, гуляла она в мечтах о своем суженом Симеона. Он не изменил любви и под плащом попрошайки проскользнул к обители в надежде взять брак из Гальшкой. Но закон служил сильным мира этого, поэтому воевода Лука начал осаду монастыря. После того, как он пересек водогоны, монахи должны были выдать княжну. Староста Львова заключил в тюрьму красавицу в Высоком замке, а затем, по приказу короля, отдал ее руку Луке. Несчастная княжна не выдержала испытаний, обезумевшая и вскоре умерла, а ее богатство так-таки и не добралось жестокому мужчине, а распылилось по близким и далеким родственникам.

 

Рядом с этим монастырем, на улице Руский расположен дворик Успенской церкви — сердцевина украинского квартала давнего Львова. Церковь так плотно обступили соседние дома, что теперь целое сооружение церкви реально увидеть только из башни Ратуши или из ее собственной колокольни, более известной как Башня Корнякта. А попасть во внутрь можно только из двора. Там же, во дворе, примостилася достроенная к церковной стене жемчужина ренессансной архитектуры — каплица Трех Святителей.

На этой же улице, во дворе одной из камениц сохранилось изображение самого давнего львовского льва — готического. Его каменная морда, которая очень напоминает химер на парижском Нотр-дамі, очевидно, была перенесена сюда после пожара 1527 года, во время которого сгорел весь готический Львов, кроме кафедрального костела. В XIX веке под львиной головой находилась кнайпа (кабачок), а теперь рядом —одна из самых оригинальных львовских ретро-кавъярень «Под синей бутылкой».

 

Трудно поверить, что изысканы ажурные галереи романтического Итальянского дворика  еще в начале XX века были всплошную застроены и сматрелись убого. Их открыли по требованию львовских реставраторов только тогда, когда дом перешел в собственность магистрата и в нем разместили музей Яна III Собеского. В советское время двор опять понемногу оброс историческими обломками и другим нужным в музейном хозяйстве хламом, который убрали отсюда только в начале 1990-х. Именно тогда по инициативе нескольких львовских художников здесь учредили кофейню, которая быстро стала модной. Кроме питья кофе, в Итальянском дворике теперь постоянно происходят камерные концерты, выставки, представления и другие арт-акції.

 


 

 

 

Каких еще только историй — романтичных, скандальных, криминальных, тривиальных, бытовых, юмористических — не впитали у себя львовские дворики за пять веков (от пожара 1527 года). Почти ежедневно появляются из-под облезлого тиньку надписи языками всех народов, которые проживали здесь.

Прошли годы. Только в течение XX века Львов семь раз (!) переходил под юрисдикцию разных государств, и каждая власть подписывала здешние камъяници своим языком и именами своих героев. Но тело города изменялось мало. В уюте его улочек, переулков, врат и двориков, внимательные прохожие могут расслышать повествования старых стен, почувствовать, как они затаскивают за-блукалого в свои тонкие, словно паутины, кружева впечатлений. Здесь достаточно места для размышлений и времени на поиски кончика ниточки из гобелену, имя которому — ИСТОРИЯ.

 

Свяжитесь с нами :travel@tours.lviv.ua, tourslviv@gmail.com

(032) 243 7520, (050) 965 5357

г.Львов, ул.Томашевського, 45